MRDRS: magic hat

Объявление

Поттериана, I поколение, 1974 год.

ПЕРСОНАЖИВНЕШНОСТИСЮЖЕТПРАВИЛАИНФОРМАЦИЯ О МИРЕГОСТЕВАЯНУЖНЫЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » MRDRS: magic hat » Back to The Burrow » 14.04.1972 | Non Scholae, Sed Vitae Discimus


14.04.1972 | Non Scholae, Sed Vitae Discimus

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Non Scholae, Sed Vitae Discimus
«Если однажды меня не окажется рядом с тобой, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и умнее, чем ты думаешь. И еще кое-что — я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом.»(с)

http://s9.uploads.ru/t/eFpJZ.jpg

Дата и время: 14.04.1972 события происходят после полудня
Ранняя осень в этом году выдалась на редкость теплой и солнечной. Погода радует магов теплыми днями и яркими, осенними красками.
Место: Тренировочный полигон в Корнуолле.
Участники: Rodolphus Lestrange, Rabastan Lestrange, Lord Voldemort
Краткое описание: До Тома дошли слухи о том, что молодое поколение все никак не может перешагнуть барьеры придуманные человечеством за многие века. Рамки собственной внутренней морали не дают им двигаться вперед и перейти на следующую ступень обучения. Том решил лично помочь им стать настоящими бойцами.
Однако боец должен еще руководствоваться принципом, обучаясь вести бой: «Что его Мастер или Наставник не учит ни плохому, ни хорошему. Они просто учат».

...назначение оружия - убивать.

Отредактировано Tom Riddle (2018-11-05 22:04:29)

+2

2

Ночью в Торнхолле было до странности тихо: каменные львы над одним из каминов держали длинный мраморный свиток с выбитой на нём главой истории рода и зевали, недовольно взмахивая хвостами из-за потревожившего их света свечи в руках Рудольфуса. Уже прошло детство, когда прогулка по дому в темноте была ещё одним приключением, чтобы затем похвастаться перед Рабастаном и взять его с собой на следующий раз, однако сейчас всё равно не удавалось заснуть. «И созвал после долгой разлуки сэр, прозванный Лестранджем, своих сыновей, сказав, что многие подвиги предстоит им свершить, но спросив, достаточно ли у них для этого сил». Один поведал, как заклятием передвинул русло реки, второй, как одолел лучшего рыцаря королевства в битве на мечах. А третий сказал, что готов отказаться о души, если это потребуется. Потом, правда, действуя сообща, прославились все, жили ещё сто зим и воспитали множество достойных магов. Как же иначе в семейных преданиях? Тысячи лет перед людьми ставятся одинаковые вопросы, но ответить на них можно только самостоятельно, даже если знать, как отвечали другие… Рудольфус вернулся в холл, легко проведя пальцами по уху дремавшего там пса: тот тяжело дышал во сне, с каждым днём теряя силы. Становилось ясно, что осталось ему совсем недолго, хотя признавать это было очень тяжело. Зато появился Белтар, и на него возлагались большие надежды. Пока он был ещё полудиким щенком, но быстро учился, обещая вырасти в достойного спутника.
Решив не пугать домовиков, встающих ещё до рассвета, Лестрейндж поднялся наверх, открыв окно и прикурив от палочки. Иначе из-за воспоминаний, каким человек стал в конце их операции, начинало мутить. Если кто и спрашивал его о причинах бессонницы, он отмахивался, говоря, что волнуется перед очередным тестом в разведотделе, хотя слишком многим было видно, насколько его утверждение «всё в порядке, разберусь» является откровенной ложью. Через неделю после убийства Рудольфус даже вновь запросил в картотечной дело на Медоуза, внимательно перечитав. Однако вместо признания, что этого человека нужно было убрать с дороги, сначала появлялись рассуждения о том, чего на деле достаточно для вынесения смертного приговора. Всего-то оказывать влияние.
Обучение в мини-Хогвартсе вышло гораздо более безжалостным, чем можно было представить, хотя сейчас занятия резко перешли к варке настоев, снимающих стресс, и дыхательным техникам. Механически помешивая содержимое котла, Лестрейндж опять вспоминал: когда Авада, на которую всё было рассчитано, не сработала, он словно забыл вообще всё, что знал о способах убийства. Видеть, как это делают – одно, тем более это были магглы, воевавшие не первый год. Совершать убийство самостоятельно – совсем другое. Впрочем, потом, когда осталось продолжить начатое, усилив Incendio, сознание стало просыпаться, наведя на мысль, что нужно убрать дым. А после этого так и не давало никакого отдыха, постоянно подкидывая детали. Уже получен разнос от разведотдела, когда там узнали о планировании операции только с вариантом, что смерть наступит быстро, чисто и с помощью одного заклинания. Уже не раз он поморщился, вспомнив главную ошибку: забытый контур сигнализации и заглушку. Уже была раскрыта отцом вся подноготная прошедшего… Пора сделать выводы и более не возвращаться к бесполезному пересматриванию воспоминаний в поисках непонятно какой истины. Это настоящая война, а на ней не обходится без убийств. Совсем скоро можно будет наблюдать за отдачей от операции: когда Медоуз перестал рассказывать важным людям о своём мнении, в Министерстве начались перемены. В конце концов, магглы умели убивать и жить после этого, а уж никто из учеников мини-Хогвартса не признал бы, что хуже маггла... Но для того, чтобы убить и при этом не разрушить себя, оказалось, нужно нечто большее, чем осознание своего права действовать. И это «что-то» ещё не удалось найти, а без него всё сыпалось, как арка, не имеющая смысла без замкового камня.
Зелье, очевидно, у них тоже выходили не лучшим образом, так что Мальсибер, вздохнув, предложил пока перейти на площадку и заняться отработкой боевых заклинаний, начав с разминки. Наверняка, расчёт был на то, что невозможно отвлекаться, когда в половине дюйма от тебя огненная плеть со свистом рассекает воздух. И действительно, необходимость постоянно уворачиваться или, поменявшись, постоянно атаковать, хорошо выбивала все посторонние мысли из головы. Существовала только цель и её достижение. Рудольфуса пару раз зацепило по касательной, и однажды полоса огня едва не затянулась на руке, но это был прекрасный результат, если учесть, что он встал в пару с Эйвери, безупречная реакция которого позволяла ему пока не получить ни единой подпалины. Это было вызовом, побуждая пытаться вновь и вновь. Выдох, удар, чуть сместиться и, вывернув кисть от плеча, как учили, вновь удар под неудобным углом. Вдох. Казалось, если бы сейчас перед ним оказался кто-то другой и существовал приказ убить, всё бы вышло не хуже, чем в плане. А сейчас плеть слегка задела противника и, пока тот залечивал рану, Лестрейндж вернулся на исходную позицию, отменив заклинание и настраиваясь на движение чужой руки, чтобы предсказать траекторию удара. Великолепный, проверенный способ занять аналитику голову: поставить в ситуацию, когда её можно лишиться. Стоит запомнить.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2018-09-19 18:58:45)

+2

3

Иногда бывает достаточно всего одного выхода в “свет”, одного несчастного дела, одной попытки убийства и один раз своими глазами увидеть как выполняются подобного рода задания, чтобы понять раз и навсегда: это не твое, не тебе потом зачищать ряды врагов и не тебе становиться палачом с зеленым лучом, выходящим из волшебной палочки. У всех тогда сорвало крышу от того, что от них потребовалось, нервы оказались натянутыми до предела, а Рабастан был одним из тех, кто красовался со чрезвычайно бледным и сосредоточенным лицом: с таким ему пришлось столкнуться впервые. Шутка, чтоли, убить человека, пусть даже зная кем он является и что он из себя представляет? Хотя Лестрейндж и знал Непростительные в теории и в кое-какой практике на манекенах и крысах, но то манекены и крысы! Кто и что они, если это является традиционным предметом для тренировок? Вот то-то и оно. Для зеленого луча Авады (впрочем, как и для многих других, включая Непростительные) надо иметь стальной стержень и способность быстро восстанавливаться, не повреждая собственной психики, чем Рабастан после дела похвастаться совсем не мог: после него он заперся в комнате, пытаясь осмыслить все происходящее, загоняя воспоминания об этом деле как можно глубже, завешивая мысленный сундук все большим количеством замков до такой степени, чтобы никто, кроме него, не смогли открыть этот запутанный клубок из мыслей и эмоций того дня. Он временно исчез с поля зрения многих своих знакомых, не то что от своей семьи, иногда выбираясь в ближайший от поместья бар, чтобы пропустить рюмку другую крепчайшего виски, оставляющий после себя неизменно горячий след по вымотанному телу и на время отрезвляющий ум. А между тем время не ждало человека, выпавшего из него по собственной глупости: мини-Хог жил своей жизнью, своим расписанием, что заставляло обучающихся исправно посещать лекции, семинары…
Тогда Рабастан немного “просыпался”, становился самим собой. Эмоциональное восприятие случившегося постепенно отходило на подкорку сознания, тяжесть от понимания случившегося стиралась под давлением череды событий, но само воспоминание вечным оттиском отпечаталось в памяти как в назидание на всю оставшуюся жизнь. Напоминание о том, к чему Лестрейндж приложил руку лично, тогда как он сам бы предпочел участвовать в этом косвенно, понимая, что в любых военных действиях или ты или тебя, но… решать ведь не ему. Именно это осознание заставило его взять себя в руки в кратчайшие сроки хотя бы к уроку по Зельям, где Мальсибер учил их варить умиротворяющий бальзам и кое-каким дыхательным техникам. Конечно, в чем-то помогло. Зелья требуют скурпулезной точности и неукоснительного следования рецепту, если, конечно, ему не захотелось бы вдруг создать вместо бальзама сильнодействующий яд. Хочешь не хочешь, а сосредоточиться на варке зелья следовало, а это также означает и “выключение” эмоций, запрет думать о чем-либо совершенно постороннем, чтобы не дай Мерлин сбиться с количества помешиваний вправо-влево. Поэтому после занятия Баст являл собой образчик сосредоточенности. Ему не хотелось повторения прошлого урока, когда он умудрился почти запороть зелье: другое дело, что то самое зелье совсем не годилось для применения… Хорошо, что есть Evanesco, отработанный до автоматизма жест палочкой и непонятное варево успело исчезнуть прежде чем расплавить котел.
Но вот фут-другой пергамента пришлось исписать и сдать.
“Сегодня будет жарко” - мысль промелькнула как молния, как только он с сотоварищами перешел в дуэльный зал, не заставленный оловянными котлами со зловеще облизывающих их языками огня с горелки. Отрабатывать боевые заклятия, видимо, выпускать все напряжение… кто знает этих учителей. Старые и новые заклинания, привычные и непривычные движения рукой с палочкой, вербальные и невербальные формулировки. Это слилось в цельный калейдоскоп слов, цветных лучей и увертывания от шальных и прямых заклятий, вспышек магических щитов, отголосков от команд старшего наставника. Лестрейндж был где-то далеко, пытаясь вовремя уворачиваться от лучей или ставить щит.

+2

4

Результаты, которые показала группа на задании, совершенно не понравились Темному Лорду. И совершенно не понятно, к кому идти с претензиями. Нет, можно конечно назначить козла отпущения, допустим того же, Мальсибера, который там главный. Вот только будет ли от этого толк?
А если закопаться по глубже, то ему с претензиями следует идти к самому себе. Пустил дело на самотёк, замечательный руководитель. А это совершенно не понравилось Тому. Кто ж любит то признавать свои ошибки?
Хорошо, хоть сейчас дошли руки устроить проверку, когда ещё есть время внести корректировки. А чтобы что-то менять, надо понять в какой точке они сейчас находятся и только после этого делать выводы. И решать что нужно менять. Или не нужно?
Нет, раздача бонусов свершилась. Мальсибер получил своё, как говорится, было бы желание, а причины для качественной взбучки найдутся - давно пора было сбить с него спесь. Естественно, разговор вышел криво, но в итоге, вроде понимание было достигнуто. Том тоже получил по заслугам - практически неделя без сна и ворчание тех, кто принимал участие в мозговом штурме. Тоже спали мало. Сложно удерживать рабочий темп Темного Лорда, он это понимал, но сделать ничего не мог. Такова игра, в которую они решили по играть. И тут либо полная победа, либо полное поражение. Полутона приравниваются к поражению. Вот и приходится из кожи вон лезть доказывая всем, а главное себе самому, что чего-то стоишь. И отстаивать свою позицию всеми доступными способами. Благо собственные принципы это позволяют, а все остальное Тома уже давно не волнует. Он сам, будучи подростком перешагнул все барьеры, которые маги, вокруг себя воздвигли. Видимо, детство в приюте все таки дало о себе знать. Сложно оставаться благодарным, добрым, терпеливым, когда тебя окружает сплошная серость и соседи, товарищи по несчастью, в очередной раз пытаются напасть со спины, чтобы отправить на больничную койку, только за то, что ты не захотел поделиться с ними своим. Или ты или тебя. Закон улиц. А детская жестокость - самая жестокая. Том мстил. Он мог очень сильно пожелать что-то и это что-то случалось. Он наказал тех, кто хоть раз задел его. С возрастом, привычка мстить за себя и своих никуда не делась. И нужно научить этому подрастающее поколение. Многому нужно их научить.
По задумке, это будущая элита магического мира, это надежда организации и ее ключевые фигуры. Соответственно, Мальсибер тут прав, нельзя их ломать и делать из них первоклассных убийц. Этого добра хватает. Им нужны образованные, квалифицированные специалисты, которые в случае критической ситуации смогут все взять в свои руки. И не важно, в какой области произойдет сбой. Они должны все уметь делать, и могли заменить друг друга. Планы довольно амбициозные. Поэтому, собственно он дал свое согласие на то, чтобы снять с Долохова эти обязанности. Дети слишком впечатлительные. Как оказалось.
По словам, того же Мальсибера, ученики сейчас не в лучшей форме и он требовал для них если не каникулы, то временно упрощенные тренировки. Про каникулы он естественно не рискнул сказать, но думал очень громко, Том считал. А от комментариев воздержался, чтобы у конфликта не образовался новый виток.
Темный Лорд был с ним не согласен, он считал иначе. Нельзя жалеть. Иначе они так никогда не перестанут мучить себя совестью и рано или поздно сломаются. Нужно просто аккуратно уничтожить совесть. Научить разделять работу и личное. И Том обещал ему что сделает это сам.
Оставалось придумать как...
И еще пару проверок Том хотел устроить. А как они будут действовать в незапланированной ситуации? Надо проверить. Поэтому и не спал ночами, планы строил и репетировал.
В один из дней, Том аппарировал на полигон. Он решил сам посмотреть как проходят тренировки. Под разиллюзорным, чтобы не нарушить привычный ход занятий. Нагулявшись по полигону и оценив мощь его боевиков - основной группы, Том зашел в дуэльный зал, где застал тренировку группы. Толи Мальсибер его послушался, толи у него не срослось с "облегченной версией занятий". Собственно, это его проблемы, они уже обсуждали все. Самому Тому был важен результат.
Понаблюдав за ними минут десять; не дожидаясь окончания тренировки, Том решил действовать. Взмах палочки, по дуэльному залу пробежался легкий ветерок; затем резко потемнело и пропали все звуки. Том переместился в другой угол, уходя с возможной линии атаки, а в дверном проеме, где он до этого находился, остался стоять силуэт. Второй, уже крался дальше, вдоль стенки, к центру помещения. Да и первый перешел к действиям - в сторону тренирующихся полетело первое заклинание. Который был у стены, пока себя не выдавал, целенаправленно двигался к ученикам. Третий, тоже пошел в атаку, прямо от двери, из-за спины товарища.
Все бы ничего, все реально, кроме одного - иллюзии можно видеть, можно в них поверить, а вот услышать, почувствовать и повредить их совершенно не возможно.

Отредактировано Tom Riddle (2018-11-05 22:40:48)

+2

5

Уворачиваться Рудольфусу было легче, чем нападать, в конце концов, именно предвидение действий противника, как оказалось, ему ближе всего. Тем более если это Эйвери, знакомый от первого утреннего: «Какой Апокалипсис в планах на сегодня?» - до последнего, уже ночного: «Спорим, что ещё пинта эля меня не свалит?». Конечно, Лестрейндж, как и все, ошибался в понимании самого себя, не замечал, что ещё в школе весьма неплохо занимался сбором информации, списывал это на временную задачу и протестовал, когда его вполне определённо причислили к аналитикам, перестав рассматривать как боевика в принципе. Уже сейчас он не то чтобы признавал свою неправоту, скорее, увидел другую сторону медали. Может быть, к лучшему, что убивать придётся в основном не собственными руками. Конечно, это был полезный опыт: ему надо было понимать, как это на самом деле. Каково. В роду историй о победах на рыцарских турнирах – сколько угодно, сказаний о жизни – тоже достаточно. Однако он, выросший на этих рассказах, где всё было легко и просто, где «вскрикнув в негодовании, враг упал на землю замертво, а сэр Регард Лестрейндж вернулся домой, защитив свою честь», не мог сказать, что до Медоуза знал Смерть лично. Был знаком со стороны, скорее. А потом настал момент самому коснуться её сухой ладони губами. Теперь Лестрейндж, вновь взглянув на фотографию «Казнь в Сайгоне», уже не пытался представить, что там пойман миг между жизнью и смертью, он ясно его видел.
Мысли о том, что неверная оценка шансов на собственное выживание может обернуться катастрофой, после произошедшего оформились в твёрдую уверенность, хотя жажду доли риска из крови так никогда и не выскрести. Желание иногда ощущать холод, поднимающийся по позвоночнику, а потом оборачивающийся жаркой волной азарта, понимал даже отец, никогда на памяти Рудольфуса не проявлявший энтузиазма в том, чтобы выиграть войну силовыми методами. Лестрейндж заново проанализировал свои способности в дуэлях: на фоне подавляющего большинства магов, которые, не умеют ничего сложнее Акцио, потому что остальное им не нужно, всё выглядело великолепно. Но ситуация требовала несколько иного подхода, и, сравнивая себя с Эйвери, Джагсоном или той же Беллой, способности можно было охарактеризовать как «такое себе». Рудольфус жалел о том, что так всё сложилось, лишь совсем немного. К тому же он не позволял себе расслабляться даже в таком случае, и это давало свои результаты.
Эйвери атаковал снова и снова, войдя в раж, но плеть ловила только воздух. Даже сам Лестрейндж, окрылённый своим успехом, порывался закрыть глаза, как это уже делали будущие боевики, уворачиваясь лишь на основе слуха и, очевидно, интуиции напополам с удачей. Останавливало то, что это был не его уровень. Ещё не его. В будущее он смотрел с самоотверженным, а потому крайне неустойчивым оптимизмом. Словно они были едва оперившимися птенцами, искренне наслаждающимися своей молодостью и возможностью расправить крылья, но всё ещё опасающимися собственной мощи. Поэтому Рудольфус смотрел в глаза противнику, почти не моргая, и его реакция на внезапно наступающую темноту была доказательством, что она может быть своевременной и у тех, кому придётся или сидеть среди бумаг, или маскироваться в толпе.
Сознание будто бы раздвоилось: одной частью он ещё в зародыше душил всколыхнувшуюся панику мыслью, что на территорию полигона посторонние доступа не имеют. Это кто-то из своих, и подобное вступление сразу сокращало варианты до всего нескольких персон. Вторая часть сознания думала о причинах подобного, и вспоминались слова отца о том, что сейчас главное не способности, а то, кто и как себя ведёт в сложных ситуациях. Но даже если это бы помогло в реальности, увы, Лестрейндж начал действовать до того, как додумал хоть одну мыль: иногда ум не спасёт, нужен лишь опыт и чутьё. У будущего аналитика должно присутствовать и то, и другое.
- Баст, щит. – пока боевики отвечали на атаку так, как привыкли, то есть послав веер заклинаний вокруг вставших спиной к спине людей, брату Рудольфус поручил создать защиту, в чём к нему присоединился Эйвери, и без слов знающий что его семейные способности в этом разделе магии сейчас нужны. У Лестрейнджа была другая задача, он решил не тратить время на создание Люмоса и рассеивание тьмы.
- Homenum Revelio. – заклинание сконцентрировалось в одной области пространства, обнаруживая скрытого человека, и едва туда был послан новый ворох заклинаний, как вокруг них соткался купол, отражающий и поглощающий атаки. И только теперь наступило время для короткой команды – под купол взлетели шары света, заливая всё белым, мертвенным светом, освещая всю сцену: их группа, образовавшая круг и напряжённо выставившая палочки перед собой, чтобы атаковать или защищаться, если щит не выдержит. Мальсибер-старший, оказавшийся в стороне, но позаботившийся о себе сам и направляющийся к ученикам, чтобы поддержать.
И три Лорда в одном зале.
Рудольфус едва сдержал порыв удивлённо вздёрнуть бровь.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2018-11-21 19:38:02)

+2


Вы здесь » MRDRS: magic hat » Back to The Burrow » 14.04.1972 | Non Scholae, Sed Vitae Discimus


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC